Их совместные фотографии выглядели так, словно кадры из кино: две оперные звезды, общие афиши, общие сцены и общий сын, родившийся в Вене. Анна Нетребко и Эрвин Шротт несколько лет считались одной из самых эффектных пар мировой оперы. Но за этим образом стояла совсем другая повседневность — с разными гастрольными маршрутами, вечной разлукой и ребёнком, которому требовалось особое внимание.
Их роман начался примерно в 2007 году. По словам самого Шротта, первая встреча двух певцов состоялась ещё в 2003–2004 годах на сцене лондонского Ковент-Гарден, на постановке «Дон Жуан», однако тогда отношения не сложились: уругвайский бас-баритон ещё был женат на матери своей старшей дочери Лары. Когда спустя несколько лет они снова оказались рядом, оба уже были свободны, оба жили в ритме бесконечных перелётов, и оба понимали, каково это — петь в крупнейших театрах мира.
Именно это общее профессиональное пространство поначалу казалось главным преимуществом их союза. Анне не нужно было объяснять, почему нельзя отменить спектакль ради ужина, а Эрвину — почему голос требует паузы и тишины. Они могли обсуждать партии, вместе готовиться к выступлениям и появляться на одной сцене. Их совместные работы, в том числе в «Дон Жуане», запомнились зрителям той самой эмоциональной связью, которую невозможно подделать.
В одном из интервью того времени Шротт с уважением говорил о карьере Нетребко, а она, в свою очередь, поддерживала его профессиональные достижения. Казалось, рядом друг с другом два человека, которые не только любят, но и понимают друг друга.
Отношения быстро перешли на новый уровень. Влюблённые объявили о помолвке, однако до официальной свадьбы дело так и не дошло. Они не считали обязательным ставить штамп в паспорте и предпочитали жить так, как им было удобно.
В 2008 году в Вене родился их сын Тьяго Аруа. Для Анны это событие стало огромным изменением привычного уклада. До этого почти вся её жизнь была подчинена музыке, а теперь появился маленький человек, которому требовались внимание и забота. При этом певица не собиралась отказываться от карьеры: её продолжали приглашать в ведущие театры мира, гастрольный график оставался напряжённым, а семье приходилось подстраиваться под расписания сразу двух востребованных артистов.
В интервью итальянской прессе Нетребко рассказывала, что не может надолго оставлять Тьяго, поэтому даже его образование приходилось организовывать с учётом постоянных поездок. Постепенно стало известно и о том, что мальчику требуется особое внимание специалистов. Позже Анна открыто рассказала о диагностированном у сына аутизме и о сложностях, с которыми столкнулась семья. Она не пыталась скрывать эту тему и говорила о необходимости принимать особенности ребёнка, а не делать вид, будто никаких трудностей не существует.
В мае 2012 года Нетребко и Шротт учредили совместный международный благотворительный фонд «Anna and Erwin Foundation — Anna Netrebko and Erwin Schrott for kids», который направлял средства детским больницам, в том числе петербургскому Институту им. Турнера, и ортопедическим центрам. Казалось, у этой семьи есть не только общая сцена, но и общее понимание того, как жить дальше.
Однако появление сына не решило проблемы пары автоматически. Напротив, ответственность за ребёнка с особенностями развития, профессиональные обязательства и жизнь на расстоянии могли только усиливать напряжение. По данным СМИ, помимо разлуки и разницы в гастрольных графиках, важным фактором разлада стала и творческая ревность Шротта, которому было тяжело оставаться в тени славы Нетребко и восприниматься журналистами лишь как «спутник знаменитой сопрано».
В ноябре 2013 года Анна сообщила о разрыве с Эрвином. По словам её менеджера, артисты фактически перестали жить вместе ещё за год до официального заявления, а инициатором окончательного решения выступила сама певица. Публичное объяснение при этом прозвучало сдержанно: Нетребко говорила о профессиональных обстоятельствах, расстоянии и длительных периодах разлуки, а также отдельно подчёркивала, что родители продолжат заботиться о Тьяго.
На первый взгляд всё выглядело цивилизованно. Никаких громких обвинений, публичных скандалов или выяснения отношений. Но спустя годы выяснилось, что сама певица воспринимала этот роман далеко не так безоблачно, как могло показаться по старым интервью. В разговоре с Андреем Малаховым она призналась, что интимная сторона их отношений была прекрасной, но во всём остальном им было непросто. По словам Анны, разговоры не помогали решить накопившиеся проблемы, а прежний образ идеального мужчины со временем перестал соответствовать действительности.
После расставания с Нетребко Шротт не исчез из профессии. Он продолжил выступать, работать с известными театрами и заниматься сольными проектами. При этом о личной жизни певец предпочитает рассказывать значительно меньше, чем о творчестве.
В декабре 2024 года австрийское издание опубликовало интервью с Эрвином, посвящённое его карьере и взглядам на публичность. В разговоре певец затронул тему социальных сетей и посоветовал молодым исполнителям делиться прежде всего творческим путём, а не превращать личные страницы в площадку для демонстрации внешности и интимных подробностей. По данным издания, к тому моменту после расставания с Анной прошло уже одиннадцать лет, и его профессиональная жизнь явно не ограничивалась воспоминаниями о знаменитом романе.
После расставания Анна не стала надолго оставаться одна. В 2014 году во время работы над оперой «Манон Леско» в Риме она познакомилась с азербайджанским тенором Юсифом Эйвазовым. Между артистами возникли чувства, а в декабре 2015 года они поженились в Вене.
Этот брак продлился почти девять лет. В июне 2024 года Нетребко и Эйвазов объявили о расставании, подчеркнув, что сохраняют дружеские отношения и намерены продолжать совместную профессиональную деятельность.
Тем временем в начале 2016 года Анна призналась, что, вопреки прежним публичным обещаниям, Эрвин Шротт практически полностью самоустранился из жизни сына и не виделся с Тьяго более полутора лет, а роль отца фактически взял на себя Юсиф Эйвазов. Сегодня Тьяго уже вырос: в июне 2025 года Анна опубликовала редкую фотографию с сыном во время прогулки по Вене. На тот момент ему было шестнадцать лет, и поклонники сразу обратили внимание, насколько взрослым он стал. Певица по-прежнему старается не превращать сына в постоянного героя публикаций и показывает его довольно редко.
История Нетребко и Шротта получилась совсем не такой сказочной, какой казалась в первые годы. Два талантливых человека встретились в одной профессии, полюбили друг друга, стали родителями, но даже общие интересы и взаимное понимание сценической жизни не помогли им сохранить отношения. Возможно, именно в этом и заключается главный парадокс их романа: они прекрасно понимали профессиональный мир друг друга, но так и не смогли найти достаточно места для обычной семейной жизни.