Каждый декабрь, когда за окном кружится снег, а по телевизору показывают «Иронию судьбы», миллионы зрителей видят на экране добрую учительницу Надю Шевелеву. Её мягкая улыбка и застенчивый взгляд стали для многих символом чистоты и верности. В неё влюблялись, ей писали письма, мечтая о такой же нежной спутнице жизни.
Но мало кто догадывался, что за этим праздничным образом скрывалась совсем другая женщина — Барбара Брыльска. Гордая, эмоциональная и, как она сама признавалась, бесконечно одинокая, она прожила жизнь, полную ярких событий, скандалов, личных трагедий и глубоких переживаний.
Ещё до того, как Эльдар Рязанов увидел в ней советскую учительницу, Барбара Брыльска уже была звездой на родине, в Польше. Но слава эта была совсем другой — дерзкой и провокационной. В середине 1960-х, после выхода фильма «Фараон», где она сыграла жрицу Каму, вся Восточная Европа заговорила о ней как о настоящем секс-символе.
Барбара стала первой польской актрисой, которая решилась на полное обнажение в кадре. По тем временам это был очень смелый шаг.
Природа щедро одарила её аристократичной внешностью и очень сильным характером. Брыльска никогда не ждала, что всё случится само собой. Она сама выбирала мужчин, сама решала, когда отношениям пришёл конец, и уходила, не проронив ни слезинки.
Её первый громкий роман с актёром Ежи Зельником, партнёром по съёмочной площадке, развивался прямо на глазах у всей группы. Ради него она оставила своего первого мужа — математика, которого, по её словам, выбрала только из-за красивого лица. Но брак с Зельником продлился меньше года. Муж быстро понял, что женился не на тихой женщине, а на очень страстной и ревнивой натуре, которая могла устроить скандал из-за случайного взгляда в сторону другой женщины.
Когда Рязанов утвердил Брыльску на главную роль в «Иронии судьбы», советская съёмочная группа ожидала увидеть покладистую иностранную актрису. Но вместо этого режиссёр столкнулся с капризной дивой, которая с первых дней начала ставить свои условия.
Знаменитое горчичное платье, которое стало культовым, актриса назвала «кошмарным сном». Она говорила, что этот цвет её старит, а фасон выглядит безнадёжно устаревшим. Рязанову пришлось проявить всю свою дипломатию, чтобы уговорить гордую польку хотя бы появиться в кадре.
Ещё сложнее давались нежные сцены. Экранный поцелуй Нади и Лукашина за кулисами превратился в настоящее испытание для Андрея Мягкова. Брыльска прямо заявила, что партнёр ей неприятен, и наотрез отказалась целоваться в губы. Режиссёру пришлось идти на операторские хитрости, чтобы зритель поверил в страсть, которой в реальности не было.
Однажды актриса, по европейской традиции, организовала банкет для коллег, арендовав дорогой ресторанный зал. Но на праздник не пришёл никто — советские актёры просто бойкотировали, как им казалось, высокомерную звезду.
После расставания с Зельником Барбара вышла замуж за варшавского врача-гинеколога Людвига Космаля. В этом браке, который продлился почти два десятилетия, родились двое детей — дочь Бася и сын Людвиг. Но назвать их семейную жизнь счастливой было сложно.
Муж, несмотря на то что его жена была одной из самых красивых женщин страны, регулярно заводил романы на стороне. Барбара страдала, но не могла сдержать свою гордость. Вместо того чтобы искать компромисс, она начала отвечать изменой на измену.
Напряжение в доме росло с каждым днём. В это время пани Барбара нашла утешение в другом. Коллеги по цеху шептались, что актриса всё чаще прикладывается к рюмке прямо на съёмочной площадке. Она не устраивала скандалов, пила тихо и сохраняла ледяное спокойствие, но эта привычка стала её спутником на долгие годы. В конце концов, устав от бесконечной лжи и взаимных упрёков, Брыльска подала на развод и снова ушла с гордо поднятой головой.
Самый страшный удар судьба приготовила позже. В мае 1993 года её девятнадцатилетняя дочь Бася, красавица с необычной внешностью, уже строила карьеру топ-модели и подавала большие надежды в кино. Ей пророчили мировую славу. Но жизнь девушки оборвалась в одно мгновение — автомобиль, в котором она ехала, на полной скорости врезался в дерево. Пассажир, сын известного режиссёра, выжил, а дочь Барбары Брыльской погибла на месте.
Для актрисы мир рухнул окончательно. Гордая женщина превратилась в сломленную, почерневшую тень. Почти три года она жила в варшавской квартире затворницей: не включала свет, не подходила к зеркалу, не мыла голову и почти не спала, пытаясь заглушить невыносимую боль алкоголем. Она кричала от бессилия и молила Бога забрать её вместо дочери.
Из этого глубокого отчаяния актрису вытащил сын Людвиг. Ему удалось пробиться сквозь стену её горя. Он сказал всего одну фразу: «Мама, если ты уйдёшь, я останусь совсем один».
Сегодня Барбара Брыльска живёт скромно и уединённо в своём доме в семидесяти километрах от Варшавы. Это не роскошная вилла кинодивы, а скорее уютная дача, утопающая в зелени, где пахнет свежей выпечкой и только что заваренным чаем. В этой тихой, мудрой женщине, которая с неподдельной радостью копается в огороде и готовит обеды для любимых внуков, невозможно узнать прежнюю высокомерную «фурию».
Её больше не волнуют дорогие наряды и чужое мнение. Свою жизнь она подводит с лёгкой иронией: старые мужчины ей больше не интересны, а молодые уже не смотрят в её сторону. Пройдя через бури скандалов, потерь и долгую борьбу с самой собой, Барбара Брыльска наконец обрела то, что искала все эти годы — абсолютный покой, тепло домашнего очага и простое человеческое счастье быть мамой и бабушкой.