«Здравствуй, папа» — эти слова Карен Шахназаров услышал в телефонной трубке. Голос женский, русский чистый, только интонация чуть американская. Режиссёру было уже за пятьдесят. В Нью-Йорк он приехал с «Палатой № 6», выдвинутой от России на «Оскар», и звонка от дочери, с которой не виделся двадцать лет, не ждал.
Когда-то его четырёхлетнюю дочь увезли из Москвы так, что не осталось ни адреса, ни телефона. Теперь она нашла его сама. Обоим предстояло знакомство заново.
Май 1989-го. Шахназаров возвращается из Канн, где показывал «Город Зеро». Позади — успех, вспышки, красная дорожка. Дома слишком тихо. В квартире на улице Черняховского нет детских игрушек, любимых духов жены, половины гардероба. На кухонном столе — записка, прижатая солонкой. Почерк Елены, обычно летящий и размашистый, сейчас выглядит торопливым. Она решила показать дочери Диснейленд и просила не искать их. Ни адреса, ни телефона.
Позже Шахназаров признавался: пока он улыбался камерам на Лазурном берегу, жена готовила побег. Пяти дней хватило, чтобы собрать вещи, оформить документы и исчезнуть. Из квартиры пропали вещи. Из жизни — жена и маленькая дочь.
В 1995-м на экраны вышла «Американская дочь». Сюжет: русский папа летит за океан, чтобы выкрасть своего ребёнка у новой американской семьи. Судьба самого режиссёра слишком очевидно совпадала с этим сюжетом — картину нередко читали как его личную боль, перенесённую на плёнку.
Шахназаров в интервью 1995 года это отрицал. По его словам, сценарий не был ни автобиографией, ни публичным выяснением отношений. Он опирался на общую для девяностых тенденцию — распад семей между Востоком и Западом. Зрительская оптика и авторская здесь расходятся.
Карен Шахназаров — из старой армянской аристократии. Род идёт из Нагорного Карабаха, где фамилия Шахназаровых веками владела землями. В нём чувствовалась врождённая, немного ленивая стать восточного князя, помноженная на московскую богемную лёгкость. К тридцати годам он уже снял «Мы из джаза» и сюрреалистичный «Город Зеро» — его знала вся страна.
Елена Сетунская была полной противоположностью. Дочь известного советского журналиста-международника, она выросла в интеллигентной московской среде. Её мать, Татьяна Фейнберг, позже вышла за писателя Анатолия Алексина, и тот растил Елену как приёмную дочь — ей посвящены главы его мемуаров. Журналистка, искусствовед, женщина с безупречным вкусом и колючим языком.
Они столкнулись в богемной Москве начала восьмидесятых и поженились через два с половиной месяца после знакомства. В 1985 году родилась дочь Анна, названная в честь матери режиссёра. Казалось, судьба рисует классическую картину советского успеха.
Елена успела оставить след и в его кино. Для «Зимнего вечера в Гаграх» линию о сложных отношениях героя с дочерью предложила именно она, а в «Курьере» Анастасия Немоляева снималась в её личных вещах. Тема отца и дочери появилась в фильмах Шахназарова раньше, чем стала его собственной судьбой.
Почему она ушла, единого ответа нет. Публичных объяснений Елена Сетунская никогда не давала. Наиболее вероятной причиной называют столкновение двух мировоззрений и стремление к абсолютной свободе. Для женщины, выросшей с пониманием западных реалий, брак с Шахназаровым — стремительно превращавшимся в системную фигуру и будущего главу «Мосфильма» — мог казаться золотой клеткой. Америка давала шанс стать не «женой Шахназарова», а Хелен Зандер, женщиной, которая сама продюсирует свою судьбу.
В Нью-Йорке Елена исчезла — вместо неё появилась Хелен. На её пути встретился Марк Зандер, голливудский продюсер с немецкими корнями, человек с большими деньгами и связями. Она пробовала себя в рекламном бизнесе, используя блестящее знание английского и искусствоведческое образование.
Закрытость Хелен касалась прежде всего личного: она не давала интервью бульварным газетам и не поливала бывшего мужа грязью. Но публичной фигурой при этом не перестала быть. В 1992–1996 годах под именем Алёна Зандер она вела на РТР популярную программу «Звёзды Америки», где брала интервью у Стивена Спилберга, Роберта Де Ниро и Сильвестра Сталлоне — шоу продюсировал её муж.
С Зандером она позже развелась, но осталась в Штатах, а потом осела в тихом Люксембурге, где издаёт глянцевый журнал для русскоязычной Европы. В свои 64 года Елена живёт подчёркнуто закрыто. Москва для неё — закрытая страница.
Маленькая Анна росла с отчимом: американская школа, речь без акцента, искренняя уверенность, что её отец — немец Марк. О биологическом папе из далёкой России она знала лишь по смутным рассказам матери. Шли годы. Анна выросла в красавицу, получила блестящее образование и открыла в Голливуде собственное пиар-агентство, работающее со звёздами первой величины. Жила на Манхэттене и о человеке по фамилии Шахназаров не думала — до 2009 года.
Тогда Карен Георгиевич был в Нью-Йорке. Вечером в номере отеля раздался звонок с незнакомого номера. Первая встреча — в том же Нью-Йорке, в дорогом ресторане. «Это был чужой человек, — честно признавался позже Карен. — С моим лицом, с моим разрезом глаз, но абсолютно чужой. Нам пришлось знакомиться заново».
Анна не бросилась ему на шею. Была вежлива, отстранённа, но любопытна. Приехала не за наследством и не за громкой фамилией — закрыть гештальт. Услышанное от неё слово «папа» Шахназаров называл величайшим счастьем. И понимал: у неё своя жизнь, своя орбита.
Сам Шахназаров тем временем жил дальше. В начале девяностых он встретил актрису Дарью Майорову. В этом браке родились двое сыновей — Иван и Василий. Иван пошёл по стопам отца, стал режиссёром и сценаристом. Василий выбрал актёрскую стезю. И этот брак в итоге исчерпал себя: сегодня 73-летний Шахназаров снова один.
Он по-прежнему возглавляет «Мосфильм», носит неизменные элегантные костюмы, даёт жёсткие интервью о политике и культуре, пишет книги, занимается благотворительностью. Но в его огромной квартире по вечерам по-прежнему тихо.
Елена Сетунская иногда прилетает в Москву — инкогнито. Встречается со старыми подругами, гуляет по бульварам, смотрит на изменившийся город и улетает обратно в свой европейский покой. Тот май 1989 года они с Кареном никогда не обсуждают. «Я давно перестал помнить, какого цвета у неё были глаза, — обронил как-то режиссёр. — Зачем хранить в памяти то, что причиняет боль? Прошлое должно оставаться в прошлом, иначе оно сожрёт настоящее».
Их общая дочь Анна живёт между Лос-Анджелесом и Москвой. Она успешна, богата и независима. Отца любит — но той теплоты, которая бывает у людей, выросших вместе, между ними так и не возникло. Слишком велик океан. Не только географический, но и временной.
Спустя годы эта дистанция обернулась ещё одним сюжетом. В конце 2021 — начале 2022 года СМИ писали, что Шахназаров подал иск в Пресненский районный суд Москвы — к собственной дочери. Речь шла о доле в 86-метровой квартире на Патриарших прудах, которую он пытался отсудить по приобретательной давности: сам оплачивал коммунальные услуги и налоги за жильё. В феврале 2022 года режиссёр отозвал исковые требования, выбрав мирный компромисс.
Сценария с идеальным финалом у этой истории не нашлось — сам Шахназаров считал, что таких сценариев не бывает. Но «здравствуй, папа» в нью-йоркском отеле всё-таки прозвучало.
А вы верите, что отношения можно собрать заново после двадцатилетней паузы, или годы разлуки оказываются сильнее родства?