Советский экран умел делать мужчин запоминающимися без накачанных торсов и бесконечных крупных планов. Хватало взгляда, интонации, умения молчать. Вадим Бероев, Владимир Коренев, Олег Янковский и их коллеги стали кумирами в эпоху без соцсетей и рекламных контрактов. Спустя десятилетия фамилии остались, а их внукам пришлось решать уже своё: продолжать династию или уходить в совсем другую профессию. Шесть семейных историй сложились по-разному: кто-то знает деда только по рассказам, кто-то впервые встретил его на юбилее, а кто-то уже обошёл его по наградам.
Егор Бероев: деда он знал только по рассказам
Вадим Бероев остался в памяти зрителей прежде всего по «Майору Вихрю». В нём было спокойствие без показной суровости, собранность, интеллигентность — и та киногеничная внешность, которую тогда умели ценить. Сам актёр прожил короткую жизнь: его не стало в 35 лет.
Егор родился уже после смерти деда — Вадим Бероев умер за пять лет до появления внука на свет. Знаменитого родственника он знает только по маминым рассказам и воспоминаниям актёров Театра имени Моссовета.
Актёрская среда не была для него загадочным миром за тяжёлой дверью, но одна фамилия диплом не выдаёт. При поступлении Егор принципиально выбрал Щепкинское училище: там его никто не знал, и разговоров о «блате» не возникало. Потом были МХТ имени Чехова, съёмки, а массовое узнавание пришло после «Турецкого гамбита» и роли Эраста Фандорина.
Сходство с дедом зрители замечали охотно: похожая линия лица, спокойный взгляд, сдержанная манера держаться. Но за этим сходством — собственная дорога, а не попытка доиграть чужую роль.
Владимир Тихонов: внук сразу двух легенд советского экрана
Владимир Тихонов — внук не одной, а двух легенд: по отцовской линии — Вячеслава Тихонова, а бабушка — Нонна Мордюкова. С дедом, по собственным словам Владимира, он впервые встретился лично только на 80-летнем юбилее Тихонова. Там же спел для него романс на стихи Лермонтова. Артист, по рассказам, растрогался до слёз.
На экране Вячеслав Тихонов стал заложником одного великого образа — Штирлица — и одновременно человеком, который этот образ пережил. После него в актёре видели эталон мужской сдержанности: ни лишнего жеста, ни суеты, ни демонстративной харизмы. Даже молчание у Тихонова работало лучше многих монологов.
Владимир родился в 1981 году в семье сына Вячеслава Тихонова и артистки балета на льду Наталии Егоровой. К искусству его тянуло, только не к драматической сцене: он занялся вокалом, прошёл обучение оперному пению, а потом поступил на факультет музыкального театра в ГИТИС. Сегодня его профессия связана не с кинематографом, а с музыкой: он выступает как вокалист, в том числе в «Столичном театре романса».
Егор Коренев: финансы вместо сцены и дед, писавший роман на самоизоляции
С Владимиром Кореневым история другая. После «Человека-амфибии» в начале 1960-х молодой артист почти мгновенно стал советской кинозвездой в современном смысле слова. Ихтиандр с необычной внешностью и пронзительными глазами сделал его узнаваемым.
Казалось, семейный сценарий для внука уже написан: театральный институт, первые роли, вопросы журналистов о знаменитом деде. Егор Коренев закрыл этот сценарий на первой странице. Его мать Ирина Коренева тоже была связана с актёрской профессией, а сам он выбрал сферу, максимально далёкую от съёмочной площадки: получил образование в Высшей школе экономики и связал карьеру с финансами.
Фамилию он не пытался превратить в пропуск в шоу-бизнес и постоянных интервью о знаменитом родственнике не давал — подробностей о нём в открытом пространстве немного. Зато именно Егор оказался рядом с дедом в период его болезни. По его словам, на самоизоляции Владимир Коренев начал писать детективный роман, который так и не успел закончить; семья собиралась выпустить его посмертно.
Иван Янковский: внук, который обошёл деда по наградам
У Олега Янковского было редкое экранное качество: ему не нужно было специально изображать загадочность — она возникала сама. Спокойное лицо, чуть отстранённый взгляд, сдержанные движения, а за внешней невозмутимостью — постоянное внутреннее напряжение. Одинаково убедительно смотрелись и его Мюнхгаузен, и герои серьёзных психологических драм.
Его внук Иван впервые оказался перед камерой ребёнком — в фильме «Приходи на меня посмотреть», где одну из главных ролей играл дед. Взрослую карьеру он строил уже без семейных поблажек: окончил режиссёрский факультет ГИТИСа, учился в мастерской Сергея Женовача и быстро вошёл в число актёров, которым доверяют сложные и неоднозначные роли.
Романтическим героем Иван при этом не стал. Он часто выбирает персонажей нервных, неприятных, сломанных, опасных: Вову Адидаса в «Слове пацана», мрачную криминальную историю «Фишера», большое зрительское кино «Огонь». И результат налицо: по числу кинематографических наград Иван уже обошёл деда. Он пятикратный лауреат «Золотого орла» — за роли в «Даме Пик», «Тексте», «Огне», «Чемпионе мира» и «Фишере», тогда как у Олега Янковского эта статуэтка одна, за «Доктора Живаго».
Зрительское внимание вокруг Янковского сегодня огромно. Но фамилия здесь работает двояко: она и открывает двери, и заставляет каждую новую роль мерить по очень высокой планке.
Никита Ефремов: внук, сыгравший деда на той самой сцене
Фамилия Ефремовых в отечественном театре звучит так громко, что от неё трудно спрятаться. Олег Ефремов был не просто актёром: он создавал «Современник», руководил МХАТом, формировал вокруг себя театр со своими правилами, конфликтами и характером. На экране декоративным красавцем он при этом не выглядел — его привлекательность работала иначе: жёсткая пластика, уверенность, внутренняя сила, иногда резкость.
Его внук Никита вырос уже внутри большой театральной фамилии: отец — Михаил Ефремов, дед — Олег Ефремов. С такой биографией даже первый выход на сцену неизбежно превращается в сравнение. Никита окончил Школу-студию МХАТ и работал в «Современнике» — театре, который когда-то создавал его дед.
Символизм почти слишком очевидный, но одной красивой семейной дуги для карьеры мало. В кино Ефремову пришлось искать собственную интонацию: он снимался в самых разных проектах, включая «Хорошего человека» и «Библиотекаря», работал с драматическим материалом, озвучивал персонажей, играл героев, далёких от амплуа «сына и внука знаменитых артистов». На сцене «Современника» Никита воплотил и образ своего деда — в спектакле об основателях театра.
Никита и сам не обходит сложные темы. По его собственным словам, ему довелось пройти многолетнюю психотерапию: тема зависимости, с которой, по его признанию, пришлось столкнуться и старшим поколениям семьи, — то, что он выбрал решать уже осознанно, от собственного имени. Это уже не театральная преемственность, а человеческая — и, пожалуй, самая непростая.
Александр Олялин: мультипликатор в семье героя экрана
Если фамилия Янковских постоянно на афишах, то с наследниками Николая Олялина всё гораздо тише. Внук артиста Александр выбрал совсем другой способ существования в искусстве — анимацию.
Сам Николай Олялин на экране производил впечатление человека, которого невозможно сдвинуть с места: высокий, крепкий, с жёсткими чертами лица — режиссёрам не нужно было долго объяснять зрителю, что перед ним человек действия. Особенно органично он смотрелся в военном кино. После эпопеи «Освобождение», где он сыграл капитана Цветаева, Олялин стал одним из самых узнаваемых исполнителей героического типа; позднее были десятки ролей, но образ спокойного, сильного человека словно приклеился к нему намертво.
Александр же не пошёл в актёры и не стал проверять, насколько далеко проведёт известная фамилия: он работает художником-мультипликатором. Вместо света софитов — графика и рисунок, вместо собственного лица в кадре — персонажи, которым это лицо ещё только предстоит придумать.
К анимации его подтолкнул сам дед. По воспоминаниям сына Николая Олялина, Владимира, именно народный артист первым заметил в семье склонность к рисованию и подсказал мультипликацию как направление — актёрского будущего наследникам он не навязывал. Светская хроника Александра почти не интересует: интервью появляются редко, а личная жизнь остаётся за пределами постоянного внимания прессы.
А вам интереснее, когда внуки звёзд продолжают семейное дело — или когда выбирают профессию, где знаменитая фамилия уже не главный аргумент?