Две сотрудницы детского сада №1 в Бугуруслане Оренбургской области, Лия Галеева и Людмила Платонова, проявили мужество, защитив десять детей от напавшего мужчины с ножом. Инцидент произошел в учреждении, расположенном в одном из корпусов 1938 года постройки.
«Плакать пока не получается, — делится Людмила Платонова, музыкальный руководитель Детского сада присмотра и оздоровления №1. — Сколько дней прошло, надо бы плакать, а не о чем, вроде. Хотя от плеч и вверх по шее зажало примерно все. Как струна дрожит вообще».
«Как одна осталась, проплакалась — и спала потом, кстати, как убитая, — вспоминает Лия Галеева, воспитатель того же детского сада. — И с родителями маленьких поплакали следующим утром, как они ребят привели к нам. Я вот Людмиле Юрьевне говорю: думать о том, что все могло случиться по-другому — тоже повод для слез. Особенно когда просто надо же поплакать».
Нападавший, 25-летний мужчина, обозначенный как «М.», ранее не был замечен в детском саду. Он не работает и живет в Бугуруслане два года. По данным правоохранителей, мужчина находился в состоянии опьянения и вырвал боковую дверь в корпус учреждения. В результате нападения никто из детей не пострадал, нападавший был задержан сотрудниками Росгвардии.
«Начинается проверка всех наших учреждений на предмет соблюдения антитеррористического законодательства, работоспособности всех элементов защиты, — сообщил Дмитрий Дьяченко, глава муниципального образования «город Бугуруслан». — Прокуратура помогает. Заделать все двери-окна бронированными плитами во всех присутственных местах — не вариант. Но укреплять — безусловно будем. И сами учреждения, и бдительность сотрудников».
«Учения у нас периодически проводят, — подтверждает воспитатель Галеева. — По беспилотникам, по террористам, по вооруженным нападениям. Но если бы меня спросили до всего: «Лия Наилевна, вот зашел такой человек, что вы сделаете?» — сказала бы «я не знаю». Все на интуиции, на материнском инстинкте».
В день нападения в детском саду находилось десять детей, что составляет половину от обычного количества из-за морозов. Людмила Платонова в это время плела маскировочные сети для передовой. Она занимается этим уже три года, за это время изготовила 45 сетей.
«Вот тогда тоже: дети спят в комнате, где Лийка наша. Я вяжу, вяжу. И вдруг — снизу по лестнице — он», — описывает начало инцидента Платонова.
«Мораль одна: в наше непростое время, к сожалению, остались те, кто не защищен от пагубных привычек, — говорит мэр Дьяченко. — И распространение известного рода веществ так или иначе никуда не делось — несмотря на то, что службы наркоконтроля работают, считайте, в круглосуточном режиме».
«Он зашел в музыкальный зал, — восстанавливает ход событий Людмила Платонова. — Забежал, заметался. Разворачивается действие… То есть он за мной гонится. Кидается всем, что есть, разбрасывает игрушки — я даже не убирала еще толком, вдруг потребуется [для следствия]. Засовывает руку в карман. Я гляжу туда — а из кармана лезвие ножа высовывается… Понимаю, что надо предупредить всех. Что у нас тут человек, и что человек у нас тут неадекватный».
«Я сижу здесь, — показывает Лия Галеева. — Дети спят в соседнем зале. Слышу — Людмила Юрьевна кричит: «Лия, беги сюда, быстрее!» Я спокойно встаю, иду — и встречаю их у двери в группу, в маленьком коридорчике. Этот… господин с ножом и Людмила Юрьевна — которая от господина назад пятится. Господин на нее быстрым шагом идет, Людмила кричит».
«Лица не запомнила поначалу, только глаза — и по ним видно, что неадекват полнейший, — говорит Людмила Платонова. — Ору, да: «Лия, Лия!» А дальше-то как? Лестница рядом, убежать по ней на выход, от опасности — самое простое. Но мы же не одни, у нас дети…»
«Я подумала, — вспоминает Людмила Платонова, — что нам надо закрыть двери [в группу]. Да, на щеколду, но двери — видите, старые, советские. Могли бы выдержать, почему нет».
«Он дергает, дверь открывается, — распахивает вход в «группу Аквариум» Лия Галеева. — Хотела дальше в проеме баррикаду сделать, из чего под руки попадется, мебель какая. А поздно».
«Здесь ножом махал, — рубит воздух Людмила Платонова около одной из кроваток. — Потом тут, — еще один взмах, возле другой. — Чистый «Танец с саблями». На эту кроватку выдвинутую они с Лийкой упали, потом здесь на пол. — Тут у нас потасовка некоторая возникает, — подтверждает Лия Галеева. — Ну как потасовка — мои полтора с небольшим, его метр девяносто без мелочи».
«Он все повторял — сначала Людмиле Юрьевне, потом мне — «спрячьте меня, спрячьте меня», — вспоминает Лия Галеева. — Я его толкаю… ну чем было — собой всей. Он ударяется об стену и идет в другую сторону, где две девочки спят. Конкретно замахивается на детей. Я его опять толкаю. Он не удержался и со всего маху — не падает, а садится на пол. Рядом со спящей девочкой».
«То есть, расстояния от ножа до ребенка — считайте, что нет, — уточняет Дмитрий Дьяченко. — До прошлого сентября мэр Бугуруслана водил в детсад №1 своего младшего — «потому что в нашем садике по месту жительства ремонт шел», поясняет он. Именно в эту группу. И к этим воспитательницам».
«Ну и что мне делать? — повторяет Лия Галеева. — Я к нему быстро на пол, плечом к плечу, сажусь. И хватаюсь за нож».
«За лезвие, — говорит Галеева. — Да вы не смотрите, рука уже зажила. Для нескольких дней после порезов вообще очень быстро. Удивительно даже».
«А я все думаю, когда можно будет выскочить и на помощь позвать, — продолжает Людмила Платонова. — Дескать, караул, у нас тут человек… нестандартный, ножом машет. — «Хорошо», говорю, «давай я тебе помогу, спрячу тебя». Он немного расслабляет руки — и я могу, наконец, выхватить у него нож!»
«Вижу, заминка у них — и от детей оба далеко. Что ж, вот момент для меня. Давайте тогдашний мой забег замерять? — предлагает Платонова и бежит вниз по лестнице — Вот открыта дверь. Вот стоит стульчик, его дворник Людмила Федоровна поставила. Вооон там Людмила Федоровна снег разгребает. И я отсюда ей кричу: «Вооруженное нападение, вызывайте полицию!» И — назад, с такой же скоростью. Даже быстрее, наверное, чем вниз бежала».
«Выталкиваю его подальше от кроваток с детьми, ловлю и впихиваю со всей силы в раздаточную комнату. Где еду накладывают, когда обед, — говорит воспитатель Галеева. — Вбегаю, вижу — Лия с его ножом стоит, крови много. Дверь в раздаточную держит. Ушки на двери есть, а замка-то и нет».
«Думаем, чем бы закрыть его в раздаточной. Про стульчик думали детский — стульчиком дверь подпереть… — Так он бы вынес изнутри… — Это да. Но так-то даже не стучался, — говорит Галеева. — Сидел тихо. Ну, он же просил его спрятать? Я его спрятала. Он спрятался, сидел тихо. Нам повезло, что он оттуда не выбивался».
«Но риск какой был, что вырвется. А рисковать было нельзя, потому что дети. Поэтому все-таки мы нашли, чем его там запереть, — показывает Платонова в сторону воспитательского стола в игровой комнате. На столе у воспитателя до сих пор лежит отвертка. — Как раз в отверстия для замка зашла, что на раздаточной, — отмечает музыкальный руководитель. — Тютелька. Лия вставила, а там и Росгвардия подоспела».
«Минуты за три после вызова, — говорит воспитатель Галеева. — Мы на кнопке, детское учреждение. — Три минуты — ну как 30 показались. Секунды длинные. Я все думала, что он рваться начнет наружу. Гляжу, а Лия нож-то держит. Я говорю: «Лия, убери нож». Она на стол кладет. Я: «Лия, ты чего?! Убери далеко, чтобы он не увидел, если вдруг». Вот сюда закинула, к игрушкам-неваляшкам. Когда парни в дверь вошли — только тогда выдохнула и говорю «ну, теперь все будут живы-здоровы».
«Вывели детей в музыкальный зал, положила карандаши, листочков нарвала — «все, садимся, рисуем». Один мальчик плакать начал — наших лиц испугался с Лией… — Никого он не хватал из детей, как кто-то писал. Они даже не повернулись к нему. Кто во время наших боев головку подымет — один, другой, точно не все… Да на крики наши с Людмилой Юрьевной: «Выкинь нож, зачем сюда пришел». Подымет — да и обратно спать. Детям в этом плане хорошо, четыре-пять — самый возраст, когда понимание жить не мешает, — говорит Галеева. — Ножом махал, а хватать не хватал».
Детей эвакуировали в соседний детсадовский корпус, раздавали по семьям уже оттуда коллеги-воспитатели. Лия Галеева успела написать в общий чат: «с детьми все нормально».
«Лишних вопросов [родители в чате] не задавали, — вспоминает она. — То ли доверие такое нам, за что спасибо. То ли ступор огромный, что понятно. На следующий день, когда осознание произошедшего пришло немножко — ко всем: и к нам с Людмилой Юрьевной, и к ним — с цветами пришли, благодарили очень».
«Особенно те родители, над чьими детьми был нож, — уточняет Платонова. — Две девчонки могли бы хорошо пострадать, если бы нас с Людмилой не было тут. В нужный момент, в нужное время. Губернатор [Оренбургской области Евгений Солнцев] звонил — лично, через час после всего. Спрашивал, как себя чувствую. Я сказала «все хорошо, в лечении не нуждаюсь, на кухне порезы бывают и побольше, когда готовлю». Ну и тоже благодарил…»
Галеевой позвонила и мать подозреваемого М.: «Мама звонила, извинялась. Я сказала, что передо мной извиняться нечего — я свою работу сделала, чтобы он детям навредить не смог. Каждой маме своего ребенка жалко, каким бы он ни был. Повторяла все «он же не хотел этого сделать». Но сделал же. Есть татарская поговорка «Даже ежик говорит, что его ребенок мягкий и пушистый». Здесь такая же ситуация. Маму я поняла, выслушала — и только одно сказала: «Идите в церковь молитесь за своего ребенка. Что у меня извинений просить? Я вас извиняю».
«Сейчас мне страшно, да. Не потому что наркоман с ножом, а потому что дети и ответственность. Всегда знала, что ответственность большая. Никогда не думала, что настолько», — признается Лия Галеева.
«А вместо [того, чтобы] поплакать, я в Самару съездила вчера, — говорит Людмила Платонова. — На зумба-фестиваль. Танец такой латиноамериканский, зумба называется. В спине струну не разжала. Зато потанцевала — до упаду».
«К психологу? — задумывается Галеева. — Ну на поговорить, разве что. Пусть прощупает, есть ли что неприятное… Кстати, вот есть вещь какая: очень боюсь своей крови. У меня фобия. Порежу на кухне руку, держу на отлете и ору домашним: «Быстрее меня бинтуйте, только чтобы я не видела». А тут я вообще ничего не почувствовала, что об нож порезалась. Потом еще ходила и с пола кровь свою вытирала. Видимо, ушла фобия. На адреналине улетела, еще на чем… Хорошо, что рука быстро зажила, не мешала работать на следующий день».
«То есть, даже сутки не отдохнули? — А работать-то кто будет? — спрашивает Лия Галеева. — Воспитателей у нас — восемь человек на 114 детей. Скажете тоже».
Оставить комментарий