Мысль «пусть заработает» приходит в голову почти каждому родителю. Логика на первый взгляд безупречная: ребёнок с малых лет увидит, что деньги не берутся из воздуха, а за трудом следует награда.
Психолог и педагог Анна Набатова относится к такой схеме с устойчивой настороженностью. Её аргумент лежит не в области бухгалтерии, а в том, как устроены отношения близких людей.
Семья и рынок говорят на разных языках
Дома помощь держится не на расчёте, а на самом факте общей жизни. Мама готовит ужин, не вывешивая прейскурант. Папа чинит кран без счёта за вызов. Дети накрывают на стол просто потому, что так живёт вся семья.
Стоит прикрепить к этому участию ценник — и между близкими появляется тонкая линия отчуждения. С годами она становится всё плотнее.
«Назначив цену за помощь по дому, мы переводим ребёнка в статус наемного работника, а у наемного работника есть неотъемлемое право на отказ», — говорит Анна Набатова.
Право на отказ — не мелочь. Если помощь превратилась в способ заработать, у ребёнка появляется законный повод её не оказывать: сегодня зарабатывать не хочется, и посуда спокойно остаётся в раковине. Труд ведь дело добровольное.
Посуда — это только начало
С посудой всё выглядит почти невинно. Гораздо хитрее схема прорастает там, где родитель искренне желает ребёнку добра:
- старшему предлагают небольшую сумму за занятия английским с младшим;
- за каждую прочитанную книгу назначают ставку — почти сдельная оплата за чтение;
- гонорар появляется за пятёрки, за музыкальные гаммы, за час, проведённый с бабушкой.
Каждый раз кажется, что расчёт безупречен: ребёнок делает полезное дело, почему бы не поощрить. Но деньги вытесняют внутренний интерес к тому, за что заплачено. Школьник, привыкший получать за книгу, перестаёт открывать её бесплатно — чтение переезжает из графы «удовольствие» в графу «подработка». То же происходит с музыкой и заботой о близких.
Это не только наблюдение из практики. Эксперимент Института эволюционной антропологии общества Макса Планка, о котором писали в Developmental Psychology в 2008 году, показал: 20-месячные малыши, получавшие материальное поощрение за помощь взрослому, позже заметно реже помогали по собственному порыву, чем те, кого просто хвалили или не награждали вообще.
А как же связь труда и денег
Здесь обычно возникает возражение: ребёнок должен понимать, что деньги достаются трудом. Должен, соглашается психолог, но знакомить его с этой связью разумнее за пределами семейных отношений, оставляя дом территорией, свободной от расчётов.
Разница простая, и её полезно держать в голове:
- обычный вклад в общий быт — убрать за собой, помочь с ужином, сложить свои вещи. Деньгам тут места нет;
- работа за рамками повседневного участия — помыть машину, разобрать гараж, взяться за крупное дело на даче. За такое вознаградить вполне допустимо.
Дети безошибочно чувствуют разницу между бытом, который держат сообща, и настоящей работой, которая оплачивается.
Бывает и другой довод: платить — значит приучать ценить деньги. Опыт говорит об обратном.
«Ценить труд близких ребёнок научается тогда, когда видит, что дома все вкладываются в общее даром, по любви, и что материнская забота ценника не имеет, оставаясь бесценной в самом точном значении слова», — напоминает Анна Набатова.
Откуда брать деньги на карманные расходы
Если плата за посуду и уроки отпадает, вопрос всё равно остаётся: где ребёнку осваивать обращение с деньгами. Ответ простой — на карманных. Их выдают просто так, они ни к каким обязанностям не привязаны.
Небольшая регулярная сумма даёт ребёнку собственные средства и первый опыт самостоятельных решений: копить или потратить сразу, купить ерунду и пожалеть, отложить на что-то важное. По словам психолога, это личный полигон, где ошибка стоит недорого: спустил всё в первый день — доживёт до следующей выдачи и в следующий раз подумает. Такой опыт перевешивает любые наставления о бережливости.
У карманных денег есть и второе правило, не менее принципиальное: их нельзя превращать в инструмент дисциплины по схеме «провинился — лишили, поспорил — урезали».
«Деньги, которые то выдают, то конфискуют в педагогических целях, обращаются в инструмент давления, и подросток усваивает тревожное: деньгами меня карают и покупают мое послушание», — говорит Анна Набатова.
Специалисты по детской психологии и финансовой грамотности придерживаются похожего разделения: карманные — безусловный инструмент обучения бюджету, а рутинные дела — бесплатный вклад в семью. Оплата уместна только за разовые крупные проекты сверх обычной нормы — например, сезонную покраску забора или сложную сортировку гаража, для которых родители иначе наняли бы постороннего человека.
Домашние дела без оплаты: сколько и как
Отдельный вопрос — как вообще организовать участие ребёнка в быту, если денег за него не полагается. Тут помогают ориентиры по возрасту и одна родительская привычка, от которой лучше избавиться.
Педиатры Детской больницы Филадельфии советуют рассчитывать нагрузку так: ученикам начальной школы — 10–20 минут домашних обязанностей в день, подросткам — 20–30 минут. И главное: не переделывать работу за ребёнком. Если взрослый на глазах у сына или дочери перемывает посуду, у ребёнка оседает мысль, что сам он справляется плохо.
Есть и более длинная перспектива. Лонгитюдное исследование Марти Россманн из Университета Миннесоты, длившееся 25 лет, показало: привлечение к домашним делам в 3–4 года оказалось одним из главных предикторов успеха в 20–25 лет — от завершения образования до отношений с окружающими. А вот подростки 15–16 лет, которых впервые приобщали к быту в этом возрасте, часто давали обратный эффект.
Исследования, о которых речь, проводились в Германии и США: бытовые традиции и подходы к карманным деньгам в разных странах могут отличаться.
Отношение к деньгам складывается в детстве и остаётся с человеком надолго. Заплатив за вымытую им же чашку или прочитанную книгу, родитель сообщает ребёнку, что дом стоит на купле-продаже. Это не так.
Дом держится на любви и общем участии — и беречь это стоит куда ревностнее, чем чистоту раковины. А как у вас дома решается вопрос с обязанностями и карманными деньгами?
