В марте 1987 года в одну из киевских больниц стали массово поступать ученики и сотрудники школы №16. У всех были одинаковые пугающие симптомы: сильная слабость, боли в суставах, отказывали ноги. Поначалу медики решили, что столкнулись с необычайно тяжёлой формой гриппа. Однако молодой реаниматолог Николай Суходолов настаивал — картина слишком похожа на отравление. К его тревожным словам не прислушались, пока в палатах не произошло то, что исключало любую инфекцию.
Одна из матерей, дежурившая у постели дочери, в ужасе позвала врачей. Она дрожащей рукой указала на подушку — наволочка была усеяна выпавшими волосами. Девочка билась в истерике, плакала и кричала от боли. А вскоре пациенты из этой школы начали стремительно лысеть и умирать один за другим. Тогда всем стало ясно: от обычного гриппа таких последствий не бывает.
Одним из выживших оказался шестиклассник Антон. Маленький, щуплый, уже совершенно лысый мальчик постоянно плакал, разговаривая со следователями. Он рассказал обычную школьную историю. Завхоз попросил ребят помочь занести в столовую новые стулья. В благодарность за помощь неизвестная «тётенька из столовой» предложила уставшим подросткам поесть. Детям налили гречневый суп и положили жареную печёнку. Имя женщины мальчик назвать не смог — он его не знал.
Масштаб трагедии поражал. Те, кому посчастливилось выжить, провели на больничных койках несколько месяцев, многие навсегда остались инвалидами. Заведующий столовой чудом выкарабкался, но здоровье его было безнадёжно подорвано. Молодая библиотекарша уже не смогла вернуться к работе — мучительные боли в ногах и разрушенный позвоночник приковали её к постели. Ещё одна учительница не только стала инвалидом, но и потеряла ребёнка на четвёртом месяце беременности.
Опытный оперативник Николай Поддубный первым делом спросил у руководства школы: кто контролировал приготовление пищи? Оказалось, за качество еды отвечала штатная диетсестра Наталья Кукаренко. Но допросить её было невозможно: женщина скоропостижно скончалась за несколько недель до массового отравления. Директор сообщила милиции, что причиной стала сердечная недостаточность. Выглядело это крайне сомнительно: ещё на празднике 8 Марта Кукаренко весело плясала, а уже на следующий день, 9 марта, её увезли на скорой, и в больнице она умерла.
Получив разрешение на эксгумацию, эксперты вскрыли могилу. Лабораторные тесты расставили всё по местам: в тканях Натальи Кукаренко обнаружили гигантскую дозу таллия — тяжёлого металла, который использовался как отрава для грызунов и инсектицид. Смертельно опасное вещество без вкуса и запаха безжалостно поражало нервную систему, вызывало судороги, облысение и мучительную смерть.
Оперативники тут же вспомнили про безымянную женщину, кормившую школьников супом. Ею оказалась 46-летняя посудомойщица Тамара Иванютина. Ещё при первых осмотрах столовой она вела себя агрессивно, хамила сотрудникам милиции и буквально отталкивала их от школьных кастрюль. Женщина устроилась на эту скромную должность в сентябре 1986 года. Во дворе своего дома она держала свиней и кур, рассчитывая откармливать их бесплатными отходами из столовой. А заодно Иванютина планировала воровать нормальные продукты и продавать их, чтобы накопить на свою большую мечту — престижную чёрную «Волгу». Ради этой машины она и была готова приправлять таллием тарелки тех, кто мешал её бизнесу.
Когда сыщики явились домой к Иванютиной, хозяйки на месте не оказалось. Дверь открыл её муж Олег, находившийся на больничном. Выглядел он скверно: жаловался на головную боль, онемение ног, судороги и — вот странное совпадение — у него начали вдруг ни с того ни с сего выпадать волосы. В разговоре мужчина упомянул, что недавно похоронил отца и мать, ушедших из жизни с разницей в пару дней. Первым умер свёкор: после семейного ужина у старика отнялись ноги, он кричал от боли при малейшем прикосновении. Заботливая невестка Тамара лично прикладывала ему грелку и кормила с ложечки супом. Вскоре мужчина скончался.
Матери Олега стало плохо прямо на поминках. Тамара услужливо поднесла ей рюмку валокордина и стакан воды. Выпив, старушка зашлась в приступе тошноты, на губах выступила белая пена, и она закричала, что её отравили. Кто-то из присутствующих заметил, как невестка незаметно капнула в рюмку какую-то жидкость из маленького пузырька. Родственники подняли шум, требуя вызвать милицию и отдать рюмку на экспертизу. Иванютина с силой швырнула её на пол, уничтожив главную улику. Олег тогда грудью встал на защиту жены. Через два дня женщины не стало.
На следующий день оперативники вернулись с ордером на обыск. Следователи расходятся в деталях того дня. Одна из них, Валентина Калачикова, вспоминала, как её внимание привлекла старая швейная машинка «Зингер» с запертым ящиком. На просьбу открыть его Иванютина с презрением швырнула ключи на пол и огрызнулась: «Сама открывай, белошвейка!» Внутри лежал неприметный пузырёк с жидкостью. Лаборатория быстро дала ответ — это таллий. По версии прокурора, сыщики нашли банку с ядом за шторой, когда уже собирались уходить. Так или иначе, утром после экспертизы Тамару задержали.
На первых же допросах она призналась, что действительно подливала яд в школьную еду. Муж отказывался верить, пока не обнаружили таллий в телах его родителей. Следствие начало раскручивать биографию задержанной и быстро выяснило, что Олег был её вторым мужем. Первый супруг, дальнобойщик, внезапно почувствовал сильную боль в ногах в рейсе, у него стали выпадать волосы, а вскоре он умер, оставив вдове квартиру.
Девичья фамилия Тамары была Масленко. В первой половине восьмидесятых она перебралась в Киев из Тулы вместе с престарелыми родителями — Антоном и Марией — и сестрой Ниной. Дома царила специфическая атмосфера: с детства старики Масленко внушали дочерям, что главное в мире — деньги и материальные блага, а добиваться их нужно любыми способами. Для этих целей у семьи всегда была припасена жидкость Клеричи — водный раствор с таллием, который они без зазрения совести применяли к неугодным.
Следователи выяснили, что глава семейства, фронтовик Антон Петрович, долгие годы трудился на геологическом предприятии. Именно там в промышленных масштабах использовали жидкость Клеричи для разделения минералов по плотности. Мужчина годами, практически по несколько капель, выносил с работы токсичное вещество и накопил около литра смертоносного раствора в стеклянной банке дома. Семья хранила таллий как величайшую ценность и универсальный инструмент для решения любых жизненных неурядиц.
Перебравшись в Киев в 1958 году, Масленко получили комнату в коммуналке. Вскоре там начали происходить пугающие вещи. Соседи, конфликтовавшие с семейством, внезапно отправлялись на кладбище. Дядя Ваня любил громко слушать телевизор по ночам — после ссоры с Марией он слёг и умер от «острой сердечной недостаточности». Тётя Клава сделала замечание из-за грязной лужи в общем туалете — на следующий день в знак примирения получила домашний пирожок и скончалась от якобы инсульта. Дальнего родственника, упрекнувшего хозяев в жадности, погубила неизвестная «инфекция» через три дня. Избавиться от людей для Масленко было так же просто, как прибраться в комнате.
Поводы для расправ становились всё более дикими. В 1976 году к ним приехала больная туберкулёзом родственница из деревни, надеявшаяся на помощь городской родни. Ночью старики собрали семейный совет и постановили: гостья может их заразить, да и кормить лишний рот слишком накладно. Молодая Тамара деловито согласилась. Утром женщину напоили отравленным чаем. Семья дождалась, пока она перестанет кричать от боли, и лишь тогда вызвала скорую. Гостья умерла в реанимации, а на её похоронах Масленко громче всех причитали о несправедливости судьбы.
К семейному подряду активно подключилась младшая сестра Нина. Она вышла замуж за мужчину намного старше себя, который вскоре скоропостижно скончался, жалуясь на обострение артрита и боли в сердце. Сёстры регулярно виделись, вместе ходили по магазинам и спокойно обсуждали, кого ещё стоит отравить ради квартиры.
Взять стариков с поличным помогла их собственная зависть. Уже после ареста дочери Мария Ивановна решила отправить на тот свет соседку из-за её хорошей пенсии. Она напекла оладий, щедро сдобрила их таллием и принесла угощение. Пенсионерка, заподозрив неладное, есть не стала и отдала кусок кошке. К вечеру кошки не стало. Соседка немедленно позвонила в милицию, эксперты нашли таллий, и престарелых супругов задержали. При обыске сыщики нашли аккуратную записную книжку Марии Ивановны, где на протяжении двадцати с лишним лет были записаны имена жертв, даты, дозировки яда и причины.
Сама же Тамара в середине восьмидесятых работала продавцом на киевском рынке, с энтузиазмом обманывала покупателей и воровала кошельки. Когда заведующая рынком поймала её и пригрозила милицией, Иванютина подлила ей таллий в кофе. Женщина умерла на рабочем месте якобы от аневризмы, но посудомойщицу вскоре всё равно уволили. Лишившись хлебного места, она купила «чистую» трудовую книжку и устроилась в школу №16, где доступ к продуктам открывал безграничные перспективы для заработка на чёрную «Волгу».
Когда принципиальная диетсестра Наталья Кукаренко обнаружила недостачу и собралась писать докладную, Иванютина плеснула таллий ей в чай. Следом она угостила домашним куриным бульоном заболевшую школьную парторга, из квартиры которой после похорон пропали золотые украшения и фарфор. Она травила людей даже просто от раздражения. Двое маленьких мальчишек попросили добавки котлет — Тамара вытолкала их взашей, а через несколько дней дети тяжело заболели. На допросе посудомойщица цинично заявила, что они её отвлекали.
К весне 1987 года в её голове созрел безумный план: устроить массовое отравление учителей и детей из обеспеченных семей, чтобы под шумок грабить их квартиры, приходя на похороны под видом скорбящей работницы. Утром 11 марта она дождалась, пока повара выйдут на перекур, достала пузырёк и вылила огромную дозу раствора Клеричи в кастрюлю с котлетным фаршем. Это решение и привело её на скамью подсудимых.
Заседания в Киевском городском суде длились около года. Пока родители погибших детей рыдали в зале, Иванютина сидела в клетке с абсолютным равнодушием. Когда судья предложил ей покаяться, она ответила, что виновной себя не считает, а для раскаяния у неё «не то воспитание».
Весной 1989 года суд раздал семье Масленко сроки. 81-летний Антон получил 13 лет, его жена Мария — 10, сестра Нина — 15. Саму Тамару Иванютину приговорили к расстрелу. В камере смертников Лукьяновского СИЗО она провела больше трёх лет. В отличие от других приговорённых, женщина не билась в истерике и не молилась: с аппетитом ела, делала утреннюю гимнастику, запоем читала детективы и раздавала надзирательницам житейские советы. 6 декабря 1990 года её вывели из камеры. В холодном расстрельном подвале она отказалась вставать на колени. Перед тем как прозвучал выстрел, Тамара произнесла лишь одну фразу: «Жаль, что „Волга“ так и осталась мечтой».
Иванютина стала третьей и последней женщиной, казнённой в послесталинское время. Её престарелые родители умерли в тюрьме. Сестра Нина вышла на свободу в 2002 году, сменила имя и умерла от рака в 2010-м. А выжившие после того мартовского обеда дети и учителя на всю жизнь остались инвалидами — горьким напоминанием о посудомойщице, которая оценила человеческие жизни дешевле бездушного автомобиля.