В 1988 году советское общество столкнулось с реальностью, к которой оказалось совершенно не готово. Болезнь, которую прежде считали далекой угрозой, внезапно обнаружилась у самых беззащитных — у младенцев в небольшом городе Элиста. Эта трагедия навсегда изменила жизни десятков семей, превратив их в изгоев в собственной стране.
Жизнь под тяжелым клеймом
Для семей, столкнувшихся с инфекцией, испытанием стала не только сама болезнь, но и реакция окружающих. Житель Элисты Александр Горобченко вспоминал, как на людей показывали пальцем и увольняли с работы под любыми предлогами. Его сын в двенадцатилетнем возрасте попал в больницу из-за обычных ушибов, заразился там и ушел из жизни через четыре года. Общество продолжало видеть угрозу в пострадавших детях до самого конца.
Другая элистинская мама делилась, что ее ребенок стал шестым, кому поставили этот диагноз. Сразу после этого привычная жизнь рухнула: массажистка отказалась приходить к малышу, соседи начали сторониться семьи, и им пришлось сменить место жительства. Те, кто пережил те события, до сих пор стараются скрывать свои имена в Сети, чтобы избежать жестокого клейма.
Как вирус попал в страну
Всего пострадавшими оказались 79 человек: 75 детей и четыре женщины. О массовом заражении в больнице объявили в телепрограмме «Время», что вызвало шок у миллионов граждан. Никто не понимал, как подобное могло произойти в советском медицинском учреждении.
За год до этих событий молодой врач-инфекционист Вадим Покровский, сын главного эпидемиолога СССР, принял первого советского гражданина с подтвержденным диагнозом. До этого случаи регистрировались только у иностранных студентов. Первым заболевшим соотечественником оказался военный переводчик, вернувшийся из командировки в Африку. Он передал вирус жене, а от нее родился зараженный ребенок.
Покровский начал масштабные поиски контактов военнослужащего. Выяснилось, что один из зараженных мужчин успел стать донором крови, которую в то время еще не проверяли на ВИЧ. Так вирус получили еще пять пациентов. После этого случая Покровский добился обязательной проверки всей донорской крови в стране.
Загадка элистинской больницы
В 1989 году в Москву к Покровскому доставили первых пациентов из Элисты — женщину и ребенка. Женщина узнала о диагнозе во время сдачи крови: она потеряла новорожденного малыша и хотела помочь другим детям, чтобы справиться с горем. Второй заболевший ребенок лежал в той же палате, когда ее младенец был еще жив.
Врачу предстояло выяснить, как связаны эти случаи. Проверка семейных связей и донорской крови ничего не дала. Единственным общим фактором оставалось пребывание в одной больничной палате. Покровский заподозрил внутрибольничное заражение и отправился в Калмыкию, чтобы разобраться на месте.
Страшная тайна стерильных процедур
Обследовав отделение, инфекционист обнаружил еще троих зараженных детей. Очаг действительно находился в больнице. Вскоре Покровский заметил шприцы с надписями названий лекарств — «пенициллин», «стрептомицин» и других. Это означало, что медицинский персонал использовал шприцы повторно, меняя только иглы.
Для многократного использования шприцы должны были отправляться на специальную дезинфекцию, где надписи неизбежно смылись бы. Но они оставались на месте. Сверка больничных документов подтвердила догадку: количество проведенных инъекций во много раз превышало число дезинфекций.
Поскольку маленьким пациентам требовались небольшие дозы лекарств, медсестры набирали препарат в один шприц и делали уколы сразу нескольким детям в отделении, даже не подозревая об опасности. Когда состояние детей ухудшалось, их переводили в другие крупные больницы, где из-за аналогичной практики со шприцами возникали новые очаги инфекции.
Узнав о масштабах проблемы, министр здравоохранения СССР Евгений Чазов принял решение создать по всей стране специализированные центры по борьбе со СПИДом, которые продолжают работать и сегодня.
Поиск «нулевого пациента»
Покровский кропотливо восстанавливал цепочки контактов, нанося имена на листы миллиметровой бумаги. В итоге список вырос до 75 детей и четырех женщин. Но оставался вопрос: кто принес вирус в небольшую элистинскую больницу?
В регионе открыли пункты анонимного тестирования. Туда обратился мужчина — обычный рабочий, отец двоих детей. Выяснилось, что в мае 1988 года в больнице умер младенец с симптомами, похожими на ВИЧ. Этот ребенок был сыном того самого рабочего, у которого тоже подтвердился вирус.
В 1982 году мужчина проходил срочную службу на флоте, и его корабль заходил в порт Конго. Там он вступал в связи с местными жительницами, расплачиваясь пустыми жестяными банками из-под пива, которые ценились как украшения. Вернувшись домой, он заразил жену. Их первый ребенок родился здоровым, а второй появился на свет с вирусом и попал в больницу Элисты, где ему делали уколы тем самым нестерильным шприцем.
Отрицание и поиск виновных
Официальные инстанции долго отказывались признавать масштаб проблемы. Выдвигались версии, что дети заразились от овец или через некачественный иммуноглобулин. Когда о трагедии рассказали по телевидению, семьи пострадавших столкнулись с открытой агрессией. У больницы собирались люди с враждебными плакатами, а одна из заболевших девушек дважды пыталась уйти из жизни из-за травли.
Многие сограждане воспринимали происходящее как миф. Режиссер Сергей Трофимов, снявший сериал «Нулевой пациент», признавался, что в то время не запомнил эту историю, посчитав ее слухами или политическими спекуляциями. Главную роль врача в этой картине сыграл Никита Ефремов, старавшийся передать трагедию с максимальным уважением к участникам событий.
Официальное расследование уголовного дела так и не принесло результатов. Половина зараженных детей не дожила до взрослого возраста. Оставшиеся в живых пациенты годами пытаются добиться справедливости, но дело закрывали пять раз. Следователь Евгений Мысловский, подготовивший материалы, был уволен в тот же день, а его элистинский коллега Вячеслав Ли оставил службу из-за давления и угроз со стороны прокуратуры. Виновные в этой трагедии так и не понесли наказания.
Оставить комментарий